Не существует одного «лучшего» лечения от рака. Есть лечение, которое подходит именно вашей опухоли и именно вам. Схему подбирают под конкретные данные — и пока этих данных нет, честного ответа на вопрос «чем меня будут лечить» тоже нет.
На решение врача влияет пять групп факторов. Ни один из них не работает в одиночку: схему собирают из всех пяти сразу.
Рак молочной железы, рак лёгкого и лимфома лечатся принципиально разными препаратами — даже если у людей похожие жалобы. Отправная точка — что именно за клетки увидел патоморфолог под микроскопом.
Опухоль в пределах органа, поражённые лимфоузлы и отдалённые метастазы — это три разные задачи. Стадия определяет, идёт ли речь о радикальном лечении или о длительном контроле болезни.
У части опухолей есть конкретные «поломки» — мутации, перестройки генов, избыток определённых белков на поверхности клеток. Если такая мишень найдена, к ней часто есть препарат, который бьёт точно в неё.
Возраст сам по себе решает мало, а вот общее состояние, работа сердца, почек, печени и костного мозга, сопутствующие болезни и уже перенесённое лечение — решают много. Врач оценивает это по шкале общего состояния и по анализам, прежде чем назначить схему.
Разные цели требуют разной интенсивности и разной готовности мириться с побочными эффектами. О цели говорят вслух, до первого укола.
Это самый неудобный и самый важный разговор. Мы считаем, что пациент имеет право знать, на что рассчитывает врач, и не строить догадки по интонации.
Задача — полностью убрать болезнь и не допустить рецидива. Так лечат опухоли на ранних стадиях, а также ряд заболеваний, излечимых даже при распространённом процессе: часть лимфом, герминогенные опухоли, хориокарциному. Лечение проводится в полных дозах и по срокам, потому что недолеченность стоит дороже.
Задача — остановить рост опухоли, удержать её в спокойном состоянии и вернуть человеку обычную жизнь на максимально долгий срок. Так работают при метастатическом процессе. Лечение здесь не курс из шести недель, а длительный режим: линии терапии сменяют друг друга по мере необходимости, иногда годами.
Задача — убрать боль, одышку, слабость, вернуть возможность есть и двигаться. Такое лечение выбирают, когда агрессивная терапия принесёт больше вреда, чем пользы. Это не «отказ от лечения» — это лечение, у которого другая, тоже вполне конкретная цель.
Лекарства до операции или до облучения. Цель — уменьшить опухоль, сделать операцию менее калечащей и заодно увидеть, отвечает ли болезнь на препараты. Ответ опухоли на предоперационное лечение — важная информация о прогнозе.
Лекарства после радикальной операции или облучения, когда видимой опухоли уже нет. Цель — уничтожить единичные клетки, которые могли остаться, и снизить риск рецидива. Отсюда частый вопрос: «Опухоль удалили, зачем химия?» — именно затем.
Лечение при распространённом или метастатическом процессе. Цель — продлить жизнь и сохранить её качество. Слово «паллиативная» в онкологии означает не «отказались лечить», а «лечим не для полного удаления опухоли»; активная лекарственная терапия при этом продолжается.
Более мягкий режим после того, как основное лечение дало эффект. Цель — удержать достигнутый результат.
Цель лечения может измениться — в обе стороны. Опухоль, которая хорошо ответила на предоперационную терапию, иногда становится операбельной. Это нормальный ход дела, а не «врачи передумали».
Противоопухолевая лекарственная терапия — это не только химиотерапия. Их часто комбинируют: выбор — не «или-или», а вопрос, что в вашем случае работает и в каком порядке.
Химиопрепараты действуют на клетки, которые активно делятся, и разрушают механизм их деления. Опухоль делится быстрее здоровых тканей и получает основной удар, но попутно страдают нормальные быстро обновляющиеся клетки: костный мозг, слизистые, волосяные фолликулы. Отсюда знакомый набор побочных эффектов и цикличность: организму нужны перерывы на восстановление. Химиотерапия остаётся основой лечения многих опухолей — в том числе тех, для которых пока нет ни мишени, ни надёжного иммунного ответа.
Подробнее о химиотерапииТаргетные препараты нацелены на конкретную молекулярную мишень — мутировавший белок, рецептор роста, сосуды опухоли. Они не «сильнее» химиотерапии, они точнее: работают там, где эта мишень действительно есть, и не работают там, где её нет. Поэтому таргетную терапию назначают по результату молекулярного исследования, а не по названию диагноза. Побочные эффекты у них другие — чаще кожа, давление, слизистые.
Подробнее о таргетной терапииИммунотерапия действует не на опухоль напрямую, а на иммунную систему: снимает «тормоза», которыми опухоль защищается от Т-лимфоцитов, и позволяет собственному иммунитету её распознать. Работает не у всех — вероятность ответа оценивают по специальным маркёрам в опухолевой ткани. Зато у тех, у кого сработала, эффект бывает очень стойким. Побочные эффекты здесь иммунные: организм может начать атаковать свои же органы, поэтому о любом новом симптоме нужно сообщать сразу.
Подробнее об иммунотерапииЧасть опухолей — прежде всего рак молочной железы и рак предстательной железы — растёт под действием собственных гормонов. Эндокринная терапия перекрывает эту подпитку: снижает уровень гормона или блокирует рецептор, через который сигнал доходит до клетки. Это таблетки или инъекции, обычно долгие — месяцы и годы, а переносимость заметно легче, чем у химиотерапии. Назначают её только при гормонозависимой опухоли, что определяют иммуногистохимическим исследованием.
Лечение, которое обеспечивает возможность основного: противотошнотные препараты, стимуляторы кроветворения, коррекция анемии, обезболивание, защита костей, питательная поддержка, уход за венозным доступом. Её роль часто недооценивают, а именно она определяет, сможете ли вы получить полную дозу вовремя. Снижение дозы и сдвиг курсов из-за побочных эффектов ухудшают результат, поэтому сопроводительную терапию мы назначаем заранее, а не «когда станет плохо».
Хирургия и лучевая терапия — тоже части плана лечения, и о них с вами говорят на консилиуме. Наша клиника занимается лекарственным лечением в дневном стационаре; при необходимости в операции или облучении мы работаем в связке с профильными центрами [уточняется у клиники].
Лекарство выбирают не по локализации опухоли, а по её биологии. Путь от «нашли опухоль» до «назначили конкретный препарат» проходит через несколько уровней исследований.
Патоморфолог смотрит фрагмент ткани, полученный при биопсии или операции, и определяет тип опухоли и степень её злокачественности. Это фундамент: без морфологического подтверждения противоопухолевое лечение не начинают.
Специальные окрашивания показывают, есть ли на клетках рецепторы гормонов, избыток HER2-белка, маркёры, по которым различают близкие типы опухолей. От этого напрямую зависит, обсуждать ли гормональную терапию и анти-HER2-препараты.
Опухолевую ДНК проверяют на конкретные мутации и перестройки. Найденная мутация — это не приговор и не диагноз, а адрес: к части таких поломок уже существуют препараты, которые действуют именно по ним. Набор исследований зависит от типа опухоли, полный список доступных в клинике методов — [уточняется у клиники].
Параллельно смотрят анализы крови, работу почек и печени, сердце, при необходимости — консультации профильных специалистов. Это нужно, чтобы выбрать не только эффективную, но и переносимую схему.
Сначала диагноз, потом мишень, и только потом препарат.
Часть исследований выполняется по уже имеющемуся у вас материалу — стёклам и блокам после биопсии или операции. Их не нужно делать заново: привезите то, что есть, и заключения. Если качество материала не позволяет провести исследование, врач скажет об этом прямо и объяснит, что делать. Подробности — в разделах «Биопсия и гистология» и «Молекулярно-генетические исследования».
Решение не принимается одним врачом в одиночку и не выводится «по опыту». У него есть три опоры.
Схемы лечения описаны в клинических рекомендациях Минздрава РФ и практических рекомендациях профессиональных сообществ — российского RUSSCO, международных ESMO и NCCN. Это не сборник инструкций «на всех», а свод доказанного: какие препараты при какой ситуации дают результат, в каких дозах, сколько циклов. Отклонение возможно, но оно должно быть обосновано и зафиксировано.
Тактику лечения при онкологическом заболевании устанавливает консилиум врачей: по действующему порядку оказания помощи в него входят онкологи и радиотерапевт, при необходимости привлекают других специалистов. Решение оформляется протоколом и вносится в вашу медицинскую документацию — вы имеете право его получить. При смене метода лечения консилиум собирают заново. Состав и порядок работы консилиума у нас — [уточняется у клиники].
Для части пациентов участие в клиническом исследовании — это доступ к препарату, которого пока нет в рутинной практике. Это не эксперимент «наугад»: исследования идут по международному стандарту GCP, с одобрением этического комитета, письменным информированным согласием и правом выйти в любой момент без потери права на обычное лечение. Актуальный перечень — [уточняется у клиники].
Лечит вас не протокол, а врач — наши онкологи разбирают документы, объясняют варианты и ведут вас на всём пути.
Несколько понятий, которые снимают большую часть тревоги: если знать, как устроен цикл и как оценивают эффект, лечение перестаёт быть чёрным ящиком.
Лечение назначают не «курсом капельниц», а конкретной схемой: набор препаратов, дозы, дни введения и интервал. Цикл — это отрезок от начала одного введения до начала следующего, чаще всего 1, 2 или 3 недели. Перерыв внутри цикла — рабочая часть лечения: за это время восстанавливаются костный мозг и слизистые. Схему и число циклов вам называют заранее, вместе с примерным расписанием.
Эффект оценивают по контрольным обследованиям — обычно КТ или МРТ тех же зон, что и до лечения, чтобы результаты можно было сравнить. Делают их не после каждого цикла, а примерно каждые 6–12 недель, то есть после 2–3 циклов. Ответ описывают стандартизованными критериями RECIST: полный ответ — очаги исчезли; частичный — сумма размеров уменьшилась на 30 % и более; стабилизация — существенных изменений нет; прогрессирование — рост на 20 % и более или новые очаги.
При метастатическом процессе стабилизация — хороший результат, а не «лечение не работает». Задача такого лечения — удерживать болезнь под контролем, и отсутствие роста означает, что схема справляется.
Ни тошнота, ни её отсутствие ничего не говорят о том, работает ли лечение. Люди с тяжёлой переносимостью бывают в полной ремиссии, и наоборот. Судить об эффекте по побочным эффектам — распространённая и мучительная ошибка.
Если опухоль перестала отвечать или лечение стало непереносимым, схему меняют — это называется переходом на следующую линию терапии. Смена линии заранее заложена в план и не означает, что что-то пошло не так или что «время упущено». Перед сменой метода лечения решение снова принимает консилиум. Сколько линий возможно в вашей ситуации — вопрос, который стоит задать врачу прямо.
При выраженных побочных эффектах дозу могут снизить или курс отложить — так предусмотрено рекомендациями, и это способ дойти до конца лечения, а не признак неудачи. Обратное тоже верно: без причины дозу не снижают и курс не сдвигают, потому что интенсивность лечения влияет на результат.
Вы имеете право на консультацию другого врача и на второе мнение по морфологии — пересмотр стёкол независимым патоморфологом. Расхождения в гистологических заключениях случаются, и они меняют лечение. Просьба о втором мнении — не недоверие и не конфликт. Также вы вправе получить копии всех своих медицинских документов, включая протокол консилиума.
Приходите на приём с вопросами, записанными заранее, и по возможности с близким человеком: вдвоём запоминается больше. Хорошие вопросы: какая цель у лечения, какой план на ближайшие месяцы, когда и как оценим эффект, каких побочных эффектов ждать, в каких случаях звонить немедленно.
Стоимость курса считают до его начала: она зависит от схемы, препарата и дозы, а доза — от роста, веса и анализов. Поэтому в прейскуранте отдельно стоит приём онколога и отдельно — проведение терапии в дневном стационаре.
Онколог-химиотерапевт — врач, который подбирает и ведёт лекарственное лечение опухолей. К нему приходят с установленным диагнозом или за вторым мнением по уже назначенному плану.
Противоопухолевые препараты вводят в дневном стационаре: курс занимает несколько часов, ночевать в клинике не нужно. План лечения и его стоимость рассчитываются до начала курса.
Три основных вида лекарственного лечения. Химиотерапия действует на быстро делящиеся клетки, таргетная терапия — на конкретную «поломку» в опухоли, иммунотерапия помогает собственной иммунной системе распознать опухоль. Какой вид подходит, определяет врач по результатам обследования.
[позиции и цены заводит клиника]
[позиции и цены заводит клиника]
Лечение, направленное не на опухоль, а на самочувствие: боль, тошноту, слабость и другие проявления болезни или побочные эффекты.
[позиции и цены заводит клиника]
Поддержка питания, когда обычной еды недостаточно: специальные смеси и внутривенные растворы, чтобы организм получал белок и энергию во время лечения.
[позиции и цены заводит клиника]
Если препарат у вас уже есть, оплачивается только его введение и наблюдение в дневном стационаре.
[позиции и цены заводит клиника]
Осмотр врача-онколога и уход медицинского персонала в день пребывания в стационаре — то, что сопровождает введение препаратов.
По ОМС и ДМС мы не работаем: консультации и лекарственная терапия проводятся на платной основе.
Цены — из прейскуранта клиники, обновляются автоматически; полный прайс всех услуг — на странице «Цены». Цены носят информационный характер и не являются публичной офертой.
Морфологическое подтверждение диагноза нужно всегда: без него неизвестно, что лечить. Молекулярные исследования занимают время, и иногда лечение начинают, не дожидаясь их результата, — если ситуация не позволяет ждать. Тогда первую схему выбирают из тех, что работают независимо от мутаций, а результат исследования учитывают при следующем шаге. Что возможно именно в вашем случае, скажет врач на консультации.
Нет. Таргетная и иммунотерапия расширили возможности, но не заменили химиотерапию: для многих опухолей мишени просто не найдено, а во многих схемах химиопрепараты работают вместе с новыми — например, химиотерапия плюс иммунотерапия. Химиотерапия остаётся основой лечения целого ряда заболеваний, в том числе излечимых.
Потому что это разные препараты с разным механизмом. Форма выпуска не показатель «силы»: гормональная и часть таргетной терапии — таблетки, которые принимают годами и которые при своей опухоли эффективнее любой капельницы. И наоборот.
Да. При IV стадии цель лечения обычно не полное удаление опухоли, а контроль болезни: остановить рост, снять симптомы, вернуть человеку работоспособность и время. Для части заболеваний речь идёт о годах жизни при сохранном самочувствии. Конкретный прогноз зависит от типа опухоли и молекулярного профиля, и обсуждать его нужно с врачом по вашим документам, а не по общим цифрам из интернета.
Это адъювантная терапия. Её задача — уничтожить единичные опухолевые клетки, которые могли разойтись по организму до операции и которые не видны ни на КТ, ни глазом хирурга. Назначают её не всем: показания зависят от типа опухоли, стадии и риска рецидива.
Отказаться вы вправе — это ваше законное право, и врач обязан объяснить последствия без давления. Но «помягче» имеет цену: при радикальной цели лечения снижение интенсивности уменьшает шанс на излечение. Если причина отказа — страх побочных эффектов, скажите об этом прямо: у большинства побочных эффектов есть управляемые решения.
По контрольным обследованиям, обычно каждые 6–12 недель. Самочувствие — плохой индикатор: опухоль может уменьшаться при тяжёлой переносимости и расти при отличной. Именно поэтому контрольные КТ или МРТ делают по расписанию, а не по ощущениям.
Консультативная помощь и лекарственная терапия проводятся только на платной основе: помощь в рамках обязательного и добровольного медицинского страхования мы не оказываем. Действующий прейскурант — в разделе «Сколько стоит лечение» на этой странице.
Принесите выписки, результаты биопсии и молекулярных исследований, снимки, стёкла и блоки — всё, что есть на руках. Врач-онколог разберёт материал, назовёт цель лечения и объяснит, какие схемы обсуждаются именно в вашей ситуации.
Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию врача. Решение о лечении принимается по результатам обследования.
Петропавловская, 4
бизнес-центр «Лидваль», 2 этаж
м. «Петроградская», Аптекарский остров
г. Санкт-Петербург
Пн–Пт 9:00–20:00
Сб 9:00–18:00
Вс — выходной
Партнёры клиники
Онлайн-встреча
На сайте работает счётчик Яндекс Метрики: он показывает, какие страницы помогают, а какие нет. Данные обезличены; текст, который вы вводите в формы, в запись не попадает. Как это устроено и как отказаться — в политике обработки данных.
